День Господень

Плиний Младший (110 г.) в своем письме императору Траяну сообщал, что христиане собирались для богослужения в первый день недели. Об этом факте свидетельствует также и Иустин Мученик, который в своей «Первой апологии» (155 г.), а также в «Диалоге с Трифоном» (135 г.) называл день собрания христиан Господним днем. Кроме того, в «Дидахе» (80–110 гг.) христианское богослужение отождествляется с Господним днем, а Тертуллиан утверждает, что большая часть требований ветхозаветной субботы теперь относится к новозаветному воскресенью. Начиная с Константина, христианские императоры Рима на законодательном уровне признавали воскресенье днем отдыха и поклонения. Что касается особых праздничных дней, то Ориген и другие христианские богословы того периода считали их проявлением иудействующих тенденций, а посему подчеркивали непреходящую важность Господнего дня.

Однако, как отмечалось ранее, в третьем и четвертом столетии церковь начала развивать сложную календарную систему, которая состояла из праздничных дней и постов. Пасха и Пятидесятница праздновались, по всей видимости, еще в первом столетии. Празднование Рождества было введено в четвертом столетии. В тот же период христиане начали соблюдать Великий пост, который развился из обряда покаяния, предшествовавшего крещению в пасхальный день. Адвент был добавлен в церковный календарь в шестом столетии в качестве времени подготовки к празднованию Рождества (подобно тому, как Великий пост является временем подготовки к празднованию Пасхи).

С течением времени еженедельное празднование христианской субботы, использование метода lectio continuа (последовательного чтения Святого Писания), празднование воскресения Христова и акцентирование внимания на Божьей благодати полностью затерялись среди все возрастающего числа праздников христианского календаря. Хьюз Олд пишет: «Аскетизм был основой для большей части литургического календаря». Покаянные ритуалы Адвента и Великого поста стали более важными, нежели празднование Рождества и Пасхи. К дням святых, которые в церковной истории возникли относительно рано, были добавлены (в пятом столетии) праздники, посвященные Марии, которые способствовали дальнейшему преуменьшению роли празднования Господнего дня. Мы рассмотрим эту тему более подробно в разделе, посвященном чтению и проповеди Святого Писания (реформы пап римских Льва и Григория).

Прославление

Ранее мы отметили, что в апостольской церкви практиковалось псалмопение. По всей видимости, ранние христиане пели собственные песни.Например, в Новом Завете упоминается Магнификат (Песнь Марии, Луки 1:46–55), Бенедиктус (Песнь Захарии, Луки 1:68–79) и Нунк Димитис (Песнь Захарии, Луки 2:29–32). Многие ученые считают, что тексты из Послания к филиппийцам, 2:5–11, и Послания к колоссянам, 1:15–26, являются ранними христианскими гимнами. Кроме того, в Новом Завете есть несколько так называемых небесных гимнов. Например, в Евангелии от Луки, 2:14, в Откровении, 4:8 и 15:3. Хьюз Олд пишет: «Нет практически никаких сомнений в том, что первые христиане сочиняли гимны, посвященные Христу, и пели их во время богослужений наряду с псалмами». Плиний Младший (112 г.) ясно говорит о том, что ранние христиане воспевали «антифонно гимны Христу». «Оды Соломона» (приблизительно 110 г.), собрание из сорока гимнов на сирийском языке, преисполнены христианской благодати и любви.

Очень рано в истории церкви пение именно псалмов стало «предпочтительным выражением христианского прославления». И Олд поясняет почему: «Православные верующие не воспринимали новые гимны, предположительно вдохновленные Святым Духом». Джон Д. Уитвлит составил собрание высказываний отцов церкви, в которых и упоминается, и утверждается практика псалмопения в ранней церкви и в церкви патристического периода. Василий Великий (330–379 гг.), Aмвросий Медиоланский (приблизительно 339–397 гг.), Иоанн Златоуст (347–407 гг.), Aфанасий Великий (295–373 гг.) и Кассиодор (приблизительно 485(490)–580 гг.) – все эти мужи свидетельствовали о господствующем положении псалмопения в ранние века истории церкви. На основании других источников к этому перечню можно добавить свидетельства Тертуллиана(150–225 гг.), Eвсевия Кесарийского (260–320 гг.), Aвгустина (343–430 гг.), Иеронима (345–420 гг.) и Аполлинария Сидонского (431–482 гг.). Настолько определенным было предпочтение церковью псалмов и настолько упорно еретики, сочинявшие собственные гимны, эксплуатировали этот жанр (жанр гимнов), что соборы в Браге (350 г.), Лаодикии (360 г.) и Халкидоне (451 г.) запретили использование неканонических гимнов в христианском публичном богослужении. Мэри Берри пишет: «С самого начала своего существования христианская община, следуя примеру синагоги, практиковала псалмопение».

Однако в конце четвертого столетия Амвросий Медиоланский(339–397 гг.) начал сочинять гимны, которые стали до такой степени популярными, что его примеру последовали другие служители. Такие мужи, как Пруденций (348–410 гг.), Винанций Фортунат (530–610 гг.) и Григорий Великий (540–604 гг.), пополнили коллекцию церковных гимнов. Тем не менее пение гимнов на богослужении снова вошло в практику церкви намного позднее.

В сирийской церкви была сильно развита традиция пения гимнов. Хьюз Олд даже назвал Ефрема Сирина (приблизительно 306–373 гг.) «Шекспиром сирийского языка». В греческой церкви Роман Сладкопевец (приблизительно 510–560 гг.) разработал и проповедовал длинные метрические гомилии. Однако в целом, принимая во внимание тот факт, что участие прихожан в богослужении становилось все меньшим, церковь отходила от практики общинного пения в пользу особых монашеских хоров. Григорианские напевы, разработанные Григорием Великим, введенные в церковный богослужебный обиход Карлом Великим (742–814 гг.) и получившие широкое распространение благодаря западным монахам, стали общепринятым ладом музыкального прославления в Средние века.

Чтение и проповедь Святого Писания

История предоставляет огромное количество доказательств того, что в ранней церкви служению Слова уделялось серьезное внимание. В Апологии Иустина Мученика (155 г.) упоминается о чтениях из «воспоминаний апостолов или писаний пророков». Эти книги читались «насколько позволяло время», затем председательствующий старейшина приступал к «наставлению и увещеванию» (предположительно, на основе прочитанного). Проповедь Климента Александрийского (приблизительно 150–215 гг.), последовательное разъяснение текста из Евангелия от Марка, 10:17–31, является одним из самых ранних примеров христианской гомилии. Следует отметить, что Климент использует историко-грамматический подход, позволяя Писанию истолковывать Писание.

Oриген (приблизительно 185–254 гг.) оставил историкам наиболее раннее внушительное собрание проповедей. Он проповедовал каждый день по книгам Ветхого Завета. Сохранилось двадцать проповедей по книге Бытие, пятнадцать по книге Исход и множество других. Кроме того, в наличии имеются тридцать три проповеди по Евангелию от Луки. В Кесарии Ориген проповедовал по всей Библии. Oн был блистательным проповедником, который использовал метод lectio continua и уделял большое внимание историко-грамматическому значению текстов Святого Писания. Ориген, по мнению Хьюза Олда, «является величайшим проповедником второго и третьего столетий». Кроме того, его можно назвать отцом-основателем александрийской школы проповеди. Его четырехсоставное истолкование Святого Писания, кульминацией которого является «аллегорическое», или «духовное», понимание текста, sensus spiritualis, оказало серьезнейшее влияние на дальнейшую историю проповеди, особенно на средневековый метод истолкования Библии.

В Апостольских установлениях (приблизительно 380 г.) описывается богослужебная практика пяти литургических чтений Святого Писания: Закон, Пророки, Послания, Деяния и Евангелия. После чтения Святого Писания следовала проповедь, которая предположительно была разъяснением прочитанного ранее текста.

Иоанн Златоуст (347–407 гг.) был величайшим проповедником золотого века проповеди. Историки называли его по-разному, например, «имеющим золотые уста» (таково значение его греческого имени Хризостом), «превосходящим всех своих современников в чистоте и изящности стиля», а также «блистательнейшим представителем антиохийской школы». Иоанн Златоуст проповедовал в Антиохии ежедневно с 385 по 397 год. Он был знатоком классической риторики и талантливым толкователем, представляющим антиохийскую историко-грамматическую школу. Хьюз Олд пишет: «Мы, современные христиане, признаем его выдающееся мастерство с экзегетической, этической и литературной точек зрения». По мнению Златоуста, как и остальных проповедников антиохийской школы, историческое значение библейского текста имеет первостепенную важность. Антиохийцы выступали против аллегорического подхода александрийской школы, которая начиная с середины третьего и до конца четвертого столетия оказывала серьезное влияние на христианскую проповедь на востоке. Первым популяризатором александрийского экзегетического подхода был Ориген, спутниками которого были такие выдающиеся личности, как Евсевий Кесарийский, Кирилл Иерусалимский и Евстихий Иерусалимский. Хьюз Олд пишет: «Антиохийцы говорили, что аллегорики-александрийцы, не уделяя достаточного внимания историческому значению текста, слишком быстро переходили к собственным измышлениям, заимствуя идеи греческой философии, которые явно не соответствовали духу Святого Писания».

«Слово о священстве» Иоанна Златоуста является «первой работой, посвященной пасторскому служению». Он сам в своих проповедях в основном использовал метод lectio continua. Златоуст проповедовал по книге Бытие, Евангелию от Матфея, Евангелию от Иоанна, Деяниям, Посланию к евреям и по многим посланиям апостола Павла. Кроме того, он читал катехетические проповеди и проповеди, приуроченные к праздничным дням. По мнению Иоанна Златоуста, основой христианского служения является проповедь Божьего Слова.

В то время как Златоуст занимался проповедническим служением в Антиохии, Амвросий (339–397 гг.) проповедовал в Медиолане (современный Милан, Италия), столице Западной Римской империи. На основании проповедей Амвросия по Евангелию от Луки можно сделать вывод, что он был представителем классического истолкования Святого Писания, которое практиковалось как в синагогах, так и на богослужениях апостольской церкви. В гомилиях Амвросия присутствует аллегорическое влияние Оригена и александрийской школы, но оно не является главенствующим. В основе его проповедей лежит историко-грамматическое понимание текста.

Следует отметить, что Хьюз Олд считает проповедь Амвросия Медиоланского о таинствах (De sacramentis) примером «нового подхода к проповедованию», которое он называет «литургическим», или «мистагогическим», проповедованием. Амвросий рассматривает таинства в качестве тайн, в которые должны быть посвящены обращенные. Он подробно объясняет каждый шаг этого процесса посвящения: особый обряд экзорцизма (effeta), елеопомазание до крещения, отречение от сатаны, благословение крещальной купели, само крещение, елеопомазание после крещения, благословение, первое причастие и первое произнесение молитвы «Отче наш». Хьюз Олд считает, что De sacramentis является «одним из наиболее значимых выражений особого подхода к богослужению». То есть, в этой проповеди представлен пример типологического богослужения – богослужения, в каждом действии и ритуале которого содержится сокрытое значение. Как мы отметили ранее в разделе, посвященном крещению, христиане, начиная с Кирилла Иерусалимского, объясняли христианские таинства как обряды инициации, которые сильно напоминали религиозные мистерии греко-римского мира, но были качественно лучше. Такой подход хорошо согласуется с аллегорическим методом истолкования Святого Писания, характерным для александрийской школы. Хьюз Олд пишет: «Работа Амвросия De sacramentis – один из самых ранних примеров аллегорического истолкования богослужения». И это очень важный момент, продолжает Олд, поскольку «здесь начинается установление качественно нового подхода к богослужению, подхода, который сделает исполнение обрядов более важным, нежели проповедь Божьего Слова». Более того, говорит Олд, «сама проповедь будет пониматься как мистагогия. Все больше и больше проповедь будет пониматься как объяснение обрядов; все больше и больше будет шириться мнение, что обряды сами по себе обладают благодатной силой, и в конечном итоге наступит время, когда празднование обрядов будет совершаться вообще без какой-либо проповеди. Обряды будут восприниматься как полностью самодостаточные. Они более не будут запечатлевать проповедь Слова, но заменят собой проповедь Слова».

Блаженный Августин (354–430 гг.), ученик Амвросия, по мнению Хьюза Олда, «является величайшим западным богословом древности», «мастером классического ораторства» и «великим проповедником-истолкователем». Пятьсот проповедей Августина – самое большое собрание гомилий, которое сохранилось с тех времен. Оно включает в себя продолжительные серии разъяснительных проповедей по Евангелию от Иоанна, Первому посланию Иоанна и Псалтыри. По мнению Олда, Августин уделял «первостепенное внимание» историко-грамматическому методу истолкования Святого Писания. Несмотря на то что Августин использовал аллегорические методы, его проповеди тем не менее глубоко укоренены в тексте и сфокусированы на целях, которые преследовал библейский автор. Проповеди Августина по Евангелию от Иоанна представляют собой своеобразную серию разъяснений, которые указывают на то, что его проповедованию по методу lectio continua предшествовало чтение Святого Писания по методу lectio continua. Когда он проповедовал по псалмам, то обычно говорил о псалме, который только что был спет на богослужении. Проповеди Августина по Первому посланию от Иоанна представляют особый интерес, так как являются своеобразным эквивалентом мистагогических бесед Кирилла Иерусалимского и Амвросия. То есть они предназначались для новообращенных, которые были крещены в пасхальное воскресенье. Однако в проповедях Августина нет ничего мистагогического. Дело в том, что его подход значительно отличается от метода Амвросия, почитаемого им учителя. Хьюз Олд предполагает следующее: «Возможно, он понимал, к каким литургическим последствиям приведет такой подход, а поэтому решил воздержаться от его использования». В этом отношении Августин напоминает Иоанна Златоуста, который также подчеркивал важность нравственного наставления новообращенных. Хьюз пишет, что Августин «не рассматривал христианское богослужение в качестве набора ритуалов, как это принято в мистериях других религий. С точки зрения Августина, церковную литургию следует понимать как общение между Богом и Его людьми».

Проповеди Августина, посвященные праздничным дням, также являются разъяснительными. Хьюз Олд указывает на то, что он называет «очевидными различиями между сложными праздничными проповедями греческих отцов, особенно Григория Великого, и простыми гомилиями Августина». Последний, будучи в прошлом профессором риторики, мог использовать модные в то время артистические формы проповеди. Но он осознанно отказался от них «в пользу формы разъяснительной проповеди в том виде, в каком она была развита в синагоге и ранней церкви».

Работа Августина под названием De doctrina christiana («О христианской доктрине»), или лучше было бы сказать «Об искусстве христианского учения», является классическим христианским произведением, в котором рассматриваются вопросы риторики, герменевтики и экзегетики. Хьюз Олд утверждает: «По всей видимости, ни одна книга о проповедовании не оказала такого сильного влияния на стиль проповеди великого множества христианских проповедников, как De doctrina christiana». При чтении этой книги неоднократно возникает впечатление, что в ней представлено все самое лучшее из христианской, и особенно протестантской, традиции.

Изучая различия, которые проводит Августин между тем, чем следует просто пользоваться, и тем, чем следует наслаждаться, одновременно указывая на Бога как единственного, Кем можно наслаждаться в полной мере, мы будто слышим отголосок первого вопроса Вестминстерского краткого катехизиса. Рассматривая то, как Августин разделил задачу проповедника на две основные части – понимание смысла текста Писания и передача этого смысла другим людям, мы видим основу христианского служения. То ударение, которое делает Августин на любви как основе герменевтики, на авторском замысле, на благочестии служителя, на важности изучения языков оригинала, на аналогии веры (2.6; 3.2, 26, 28), то, как он отстаивает необходимость получения широкого гуманитарного образования, включая историю, естествознание, математику, механику, логику, риторику и даже философию, а также его принцип «любая истина принадлежит Господу» – все это напоминает нам о том громадном влиянии, которое Августин оказал на общую христианскую, и особенно протестантскую, традицию.

Как пишет Хьюз Олд, по убеждению Августина, христианство является «религией Слова». «Вот почему он уделяет такое внимание чтению и проповеди Святого Писания в богослужении».

Кроме того, Олд называет De doctrina christiana Августина «пособием по проповедованию». Эта работа показывает, что цель проповедования – любовь к Богу и ближнему: «Бога следует любить ради Самого Бога, а ближнего – ради Бога». Любое понимание Святого Писания, которое не преследует данной цели, которое «не стремится развить любовь к Богу и человеку, не понимает их как должно». Богослужение существует прежде всего для прославления Бога, Который являет Себя посредством Слова, провозглашает через это Слово Свою мудрость и славу и пробуждает в нас благоговение перед Ним и хвалу.

Но параллельно с существованием метода Августина началось распространение иного метода чтения Святого Писания – lectio selecta (выборочного чтения Святого Писания). Определенные тексты Библии избирались на основании требований церковного календаря. Этот метод становился все более популярным среди церквей. Таким образом, lectio continua прерывалось Пасхой, Пятидесятницей, Рождеством и некоторыми другими праздниками и днями святых. В конечном итоге после нескольких столетий распространения системы церковного календаря метод lectio continua был предан забвению в пользу lectio selecta.

В период заката Римской империи и разрушения ее системы высшего образования такие мужи, как Лев (400–461 гг.) и Григорий (540–604 гг.), последние из тех, кто успел получить классическое образование, посчитали своим долгом «кодифицировать литургию для того, чтобы те, у кого нет гуманитарного образования, могли правильно провести общественное богослужение. Молитвы были написаны и собраны в служебники и молитвенники, появились начальные формы лекционариев, а из проповедей лучших проповедников были составлены сборники гомилий (так называемые гомилиарии)... Наиболее проницательные христианские руководители того времени понимали, что они должны подготовить церковь к прохождению через Темные века».

Хьюз Олд называет Льва Великого (400–461 гг.) «самым ярким лучом заката классической цивилизации», «фактическим преемником римских кесарей, политические решения которого неоднократно спасали государство от погибели», «талантливым мыслителем» и «блистательным проповедником».

Однако проповеди Льва не были разъяснительными гомилиями, традиционными для синагоги и ранней церкви. Они больше походили на панегирики Григория Великого и классические оратории. Жан Лесерк назвал их «литургическими проповедями», то есть комментариями, объясняющими литургию. Хьюз Олд характеризует проповеди Льва как мистагогии. Следует отметить, что Лев, подобно Кириллу Иерусалимскому и Амвросию Медиоланскому, понимал богослужение как мистерию, а проповедь – как объяснение этой мистерии. Практически все его проповеди являются праздничными, посвященными праздникам и святым дням. Олд пишет: «Круг праздников и постов стал основой для объяснения христианского учения». Далее он продолжает: «Праздничные проповеди Льва Великого стали основным жанром церковной проповеди». Это, говорит Олд, «способствовало новому витку развития христианского богослужения». И далее утверждает: «Введение системы лекционария способствовало замене разъяснительной проповеди праздничными тематическими гомилиями».

В период Великого поста Лев проповедовал о Великом посте. Таким образом, праздничный день определял тему проповеди, а следовательно, и выбор библейского текста. Практика Льва является отходом от последовательной, систематической, ежедневной проповеди Оригена, Василия Великого, Иоанна Златоуста, Амвросия Медиоланского и Августина в Господень день. Разъяснительная проповедь (которая все еще была широко распространена в пятом столетии) вскоре была вытеснена лекционарной проповедью.

Кроме того, именно во времена Льва Великий пост с его ударением на покаянии стал главным периодом литургического года. Олд объясняет популярность Великого поста последствиями нашествия варваров и тяжелыми временами, наступившими для жителей империи. Когда в шестом столетии Адвент стал частью церковного года, литургический календарь практически превратился в «календарь покаянных постов». Христиане все больше и больше посредством постов, покаяния и молитвы просили Господа избавить их цивилизацию от варваров, показывая такими действиями, что они достойны Его благоволения. Покаянный пост с густой примесью пелагианства стал главной составляющей церковного календаря.

Григорий Великий (540–604 гг.) был одним из создателей стандартного богослужения. Хьюз Олд называет его человеком «блистательного ума», «вечерней звездой эпохи отцов церкви», «последним из отцов западной церкви» и «утренней звездой Средних веков». Несмотря на то что на посту папы Григорий находился недолго (590–604 гг.), он тем не менее успел, как отмечает Олд, «заложить основания новой цивилизации, которая будет существовать следующую тысячу лет». Хьюз Олд пишет: «Впоследствии он стал главным авторитетом в области литургической традиции римско-католической церкви».

В отличие от проповеди Льва, проповедь Григория была разъяснительной (стандартной патристической гомилией, которая представляла собой истолкование библейского текста по системе «Писание объясняет Писание»).

Предчуствуя наступление трудных времен, Лев и Григорий кодифицировали лекционарий и сакраментарий и составили сборник гомилий. Они понимали, что если церкви будет недоставать служения ученых, образованных людей, то по крайней мере грамотный, умеющий читать служитель будет способен поддерживать церковное служение учения. К концу шестого столетия месса обычно проводилась без проповеди. Святое Писание читали, но не проповедовали.

Как мы отметили ранее, Карл Великий, стремясь создать свою «Святую Римскую империю» по модели древнего Рима, настоял на использовании в богослужении римской музыки, то есть григорианских напевов, и основал музыкальные школы (schola cantorum) по всей Европе. Монахи бенедиктинского ордена с великим рвением принялись осуществлять реформы Карла Великого. Кроме того, император Карл стремился к тому, чтобы в каждой приходской церкви в воскресные и праздничные дни звучала проповедь. Он использовал григорианский лекционарий в качестве базиса для своих реформ, одновременно поручив Алкуину подготовить пересмотренные и исправленные лекционарий и гомилиарий.

продолжение