Цель написания данной статьи – краткое описание развития христианского богослужения начиная со второго столетия, когда было написано письмо Плиния младшего, и заканчивая периодом реформ папы Григория Великого в конце шестого – начале седьмого столетия. В этой работе мы рассмотрим такие составляющие богослужения, как проповедь, чтение Святого Писания, пение псалмов и гимнов, причастие, а также соблюдение дня Господня и развитие традиции соблюдения праздничных дней.

Апостольская церковь (33–100 гг. от Р. Х.)

Прежде всего, нам следует понять, что существует тесная взаимосвязь между синагогальным богослужением и литургией апостольской церкви (то есть ранняя христианская литургия была преемницей синагогальной литургии). Римско-католический литургист Джозеф А. Юнгман пишет следующее: «Широко известен тот факт, что раннее христианское богослужение, состоявшее в основном из чтения Святого Писания, проповеди и молитвы, повторяло традиционное синагогальное богослужение, которое проводилось в субботу утром».

Хьюз Олд в своей авторитетной работе The Reading and Preaching of Scripture in the Worship of the Christian Church («Чтение и проповедь Святого Писания в богослужении христианской церкви», запланирован выпуск семи томов), предполагает на основании текста из Послания Иакова, 2:2 (где упоминается человек, приходящий «в собрание ваше», то есть в синагогу), что через 30–40 лет после знаменательного события, произошедшего в день Пятидесятницы, «у христиан были собственные синагоги, форма богослужений которых практически ничем не отличалась от богослужений в других синагогах».

Хьюз Олд пишет следующее:

«Упоминание Иаковом христианской синагоги показывает, что христиане Иерусалима вначале следовали литургическим моделям иудейской синагоги, в которых главенствующее положение занимали проповедь и наставление». Этот взгляд получил широкое распространение среди исследователей Нового Завета, литургистов и церковных историков. Р. П. Мартин в своей работе Worship in the Early Church («Богослужение в ранней церкви») отметил, что ранние христиане старательно посещали «молитвенные собрания» (t_ proseuch_, Деян. 1:14) – выражение, которое использовалось для описания обычного богослужебного собрания в иудейской синагоге (Деян. 16:13, 16).  Мартин пишет: «Некоторые ученые на основании этого выражения полагают, что христиане Иерусалима создали собственые синагоги». В этих христианских синагогах использовались те же богослужебные принципы, что и в обычной иудейской синагоге. Единственное отличие состоит в христианизации синагогальной литургической формы: молитва во Имя Иисуса, христологическое истолкование Ветхого Завета и проведение Господней Вечери. Р. П. Мартин отмечает: «Не было необходимости изобретать новые богослужебные формы».

«Христианство получило в наследие готовую модель богослужения, основой которой были обрядовая система храма и синагогальная литургия...»

Мартин ссылается на работу В. Д. Максвелла An Outline of Christian Worship («Основные принципы христианского богоослужения»): «Христианское богослужение... возникло благодаря слиянию... синагогальной литургии и горницы». И далее: «Церковь... заимствовала многие богослужебные формы у храма и синагоги, из которых последняя оказала серьезное и длительное влияние на христианское богослужение». Оскар Кульман в своей работе Early Christian Worship («Богослужение раннеей церкви») пишет: «Отдельные элементы внешней формы были заимствованы из иудаизма». Кроме того, с этой точкой зрения согласен и такой известный литургист, как Хортон Дэвис. Он пишет: «...в целом богослужение ранних христиан является своеобразной обработкой синагогальной литургии, к которой было добавлено празднование Господней Вечери. По этой причине важно понять характер синагогального богослужения, которое, в свою очередь, является упрощенной формой храмового богослужения».

Таким образом, как утверждает Хортон Дэвис, «церковь не создавала собственное, совершенно новое христианское богослужение... храм, синагога и их литургии сформировали естественный контекст богослужения церкви».

На практике это означало то, что богослужение ранних христиан состояло из простых духовных служений чтения Святого Писания, разъяснительной проповеди, молитвы, псалмопения, к которым такаже добавилось празднование Господней Вечери. Ранние христиане осознанно избегали использования сложных храмовых обрядов в пользу простого синагогального богослужения.

Можно сказать, что основным текстом, в котором описывается богослужение апостольской церкви, является отрывок из Деяний, 2:42:

«И они постоянно пребывали в учении Апостолов, в общении и преломлении хлеба и в молитвах».

Мартин Буцер, указывая на необходимость богослужебных реформ в своей работе Grund und Ursach, а также современные экзегеты, такие как Оскар Кульман, И. Х. Маршалл, Эверетт Гаррисон и многие другие, утверждали, что в данном тексте Лука отметил четыре основных составляющих богослужения церкви.

1. Служение Слова. Чтение Святого Писания по системе lectio continua («последовательное чтение») и разъяснительная проповедь были заимствованы из синагогального богослужения (например, Луки 4:16–27; Деян. 13:14; Деян. 15:21 и др.), став наиглавнейшим элементом христианской литургии (cравните: Деян. 5:42, 6:2, 4).

2. Служение стола Господня. Большинство современных толкователей соглашаются с тем, что под выражением «преломление хлеба» подразумевается только Господня Вечеря.

3. Служение молитвы. Под молитвой, а буквально – молитвами, подразумеваются, по мнению большинства комментаторов, официальные общественные молитвы, которые соответствовали синагогальным молитвам-прошениям.

4. Общение (koinonia). Такие ученые, как Мартин Буцер и Иеремиас, предположили, что под общением может подразумеваться приношение даров как элемент богослужения ранней церкви. Следует отметить, что данное выражение может означать как «делиться», так и «участвовать», а также «общаться». Оно отражает по крайней мере посвященность христиан как друг другу, так и всей общине.

5. Псалмопение. Е. Ф. Гаррисон пишет: «Псалмопение было неотъемлемой частью синагогального богослужения, которое по естественным причинам вошло в жизнь христианской церкви». Утренние молитвы в синагогах обычно начинались пением 145–150-го псалмов. В таком случае нет ничего удивительного в том, что ранние христиане «единодушно возвышали свой голос к Богу», то есть, вероятнее всего, пели или читали всей общиной псалмы (Деян. 4:24).

6. Богослужение дня Господня. Вот что сообщается о церковном собрании в Троаде:

«В первый же день недели, когда ученики собрались для преломления хлеба, Павел, намереваясь отправиться в следующий день, беседовал с ними и продолжил слово до полуночи» (Деян. 20:7).

Хьюз Олд пишет: «Этот текст указывает на обычную практику собрания христиан в первый день недели для преломления хлеба». Этот взгляд поддерживается описанием сбора пожертвований в коринфской церкви (1-е Кор. 16:2).

Таким образом, картина, составленная из свидетельств Нового Завета, особенно на основании таких текстов, как отрывки из Деяний, 2:42, 4:23–31, 20:7, указывает на тот факт, что раннее церковное богослужение соответствовало модели простой синагогальной литургии: читалось и объяснялось Святое Писание, праздновалась Господня Вечеря, произносились молитвы и звучали псалмопения. Все эти действия происходили в контексте христианского общения в Господень день. В литургии почти не видно обрядности или ритуализма.

Это краткое рассмотрение библейских данных предоставляет нам норму, стандарт, на основании которого мы можем оценивать последующее развитие христианского богослужения. Об этом и пойдет речь в последующей части данной работы

Ранняя церковь (100–600 гг. от Р. Х.)

Хьюз Олд признает, что воссоздание богослужения ранней церкви, особенно периода до Никейского собора, представляется достаточно трудной задачей по причине острой нехватки письменных свидетельств. Он пишет: «Мы признаем, что церковь второго и третьего столетий не оставила нам достаточных сведений о своем богослужении, в особенности текстов проповедей». В связи с этим фактом Юнгманн отметил: «...в древние времена практически не использовались записанные тексты» и «лишь немногое… фактически было записано». Тем не менее достаточно сведений сохранилось в таких документах, как «Дидахе» («Учение двенадцати», приблизительно 80–110 гг.), «Апостольское предание Ипполита» (приблизительно 217 г.), «Первая апология Иустина Мученика» (приблизительно 155 г.), а также в работах Тертуллиана (приблизительно 150–225 гг.) и Оригена (приблизительно 185–254 гг.). Также сохранились только три проповеди этого периода: гомилия Мелита Сардисского (приблизительно 130–190 гг.), так называемое Второе послание Климента (приблизительно 125 г.) и проповедь Климента Александрийского (приблизительно 150–215 гг.). Эти документы «ясно свидетельствуют о том, что в жизни ранних христиан главенствующее положение занимали проповедь и учение». Очевидна преемственность, тесная взаимосвязь между богослужением апостольской церкви и литургией ранней (послеапостольской) церкви. После обращения императора Константина в христианскую веру (313 г.) письменных источников появляется все больше. В это же время начинается отход от простоты апостольского богослужения в сторону церемониализма, ритуализма и аскетизма, которые в период правления папы Григория стали нормативными для церкви на протяжении последующей тысячи лет.

Крещение

Таинство крещения, как оно описано в Новом Завете, «Дидахе» ( приблизительно 80–110 гг.) и Первой апологии Иустина Мученика (приблизительно 155 г.), отражает следование христиан конца первого – начала второго столетия апостольской простоте. Иустин Мученик описывает крещение как простое омытие водой во Имя Отца, Сына и Святого Духа, которое не сопровождалось дополнительным елеопомазанием, очищением или экзорцизмом, получившими широкое распространение в четвертом столетии. Однако в работе Тертуллиана о крещении (приблизительно 200–206 гг.) уже упоминается практика помазания елеем и возложения рук. Тертуллиан был первым богословом, который применил термин «таинство», или «клятва», в отношении крещения, понимая его как заветный аспект посвященности. Он даже призывал совершать крещение не в младенческом возрасте, но в сознательном, так как дети «не способны выполнить свои обещания». Тертуллиан утверждал, что тот, кто осознает «чрезвычайную важность крещения», в большей степени «опасается принять крещение, нежели повременить с его принятием».

Тертуллиан обосновывал свои доводы Святым Писанием. Тем не менее он (подобно Иустину Мученику до него) придерживался учения о крещальном возрождении. В том, какой упор делает Тертуллиан на подготовке к крещению с помощью «повторяющихся молитв, постов, коленопреклонений, ночных бодрствований и исповедания всех совершенных ранее грехов», мы видим зарождение подхода, при котором подчеркивается достоинство и важность того, чтобы человек был крещен, а не благодать евангелия.

В период написания Апостольского предания Ипполита (приблизительно 217 г.) в церковное богослужение начинает проникать церемониализм. Ипполит описывает крещение как состоящее из серии обрядов экзорцизма, евхаристической молитвы, которая наделяется чуть ли не магическими свойствами, но тем не менее практически не упоминает о молитве-прошении или о чтении и проповеди Святого Писания. Зато, как отмечает Хьюз Олд, Ипполит уделяет больше внимания «правильному порядку» и «деталям чинопоследования». Проще говоря, Ипполит был «церемониалистом». В отличие от более ранней Первой апологии Иустина Мученика, Апостольское предание Ипполита упоминает огромное количество ритуалов и практик, которые не предписываются Святым Писанием (например, приношение Богу масла, сыра или маслин; раздаяние молока, меда и воды во время проведения «пасхальной мессы»; а также соблюдение обычая шестичасовой молитвы».

Церемониализм Ипполита, не имеющий поддержки в Святом Писании, особенно ярко проявляется в таинстве крещения. Например, чтобы получить разрешение на крещение, катехумены должны были в течение трех лет изучать основы христианской веры. Святая неделя была насыщена исполнением различных обрядов, которые предшествовали крещению и первому причастию. На протяжении недели над катехуменами следовало «ежедневно совершать обряды экзорцизма». На пятый день они должны были омыться, в пятницу и субботу поститься, а также в субботу епископ должен был провести над ними обряды экзорцизма. Он «дул на их лица, а также запечатлевал их чёла, уши и носы...» В ночь с субботы на воскресенье кандидаты на крещение должны были бодрствовать. Само крещение включало в себя елеопомазание благодарения и экзорцизм, отречение от дьявола, а также всевозможные обрядовые действия (например, обращение на восток). Другими словами, работа Ипполита свидетельствует о драматическом росте аскетизма (с его постами и бдениями) и церемониализма в церкви. На горизонте появились силуэты спасения по делам и сакраменталистского волшебства. Перемены, произошедшие всего за каких-то шестьдесят лет со времени написания Первой апологии Иустина Мученика, столь разительны, что заставляют либо предположить более позднюю дату создания Апостольского предания, либо сделать вывод, что неоплатонические идеи (аскетизм и церемониализм) получили более широкое распространение, нежели считалось ранее.

«Апостольские установления» (приблизительно 380 г.), «О таинствах» Амвросия Медиоланского (приблизительно 380–390 гг.), несколько гомилий Августина и особенно «Мистагогические наставления» Кирилла Иерусалимского (приблизительно 350 г.) наряду с «Паломничеством в Святую землю» Эгерии (приблизительно 381–384 гг.) указывают на очевидный факт исчезновения церемониальной простоты предыдущих столетий. Например, в Иерусалиме обряды, предшествовавшие крещению, проводились в течение нескольких дней. Была введена практика всенощного пасхального бодрствования. Проводились сложные церемонии благословения крещальной купели. Практиковались заключительные обряды экзорцизма, елеопомазания, а также троекратное погружение катехуменов в воду во Имя Святой Троицы. Затем епископ возлагал руки на крещенных христиан и совершал над ними обряд елеопомазания. Интересно проследить за развитием практики елеопомазания. Первоначально помазание елеем было обычной процедурой, которую совершали после купания. С течением времени елеопомазание стало частью крещального обряда, а впоследствии приобрело статус таинства. Хьюз Олд пишет: «По всей видимости, превращение елеопомазания в обряд произошло благодаря желанию христиан сделать проведение крещения и первого причастия (которые рассматривались в качестве христианских мистерий) более роскошным по сравнению с обрядами инициации, которые были так популярны в греко-римском мире. Крестившихся облачали в белые одеяния и вели в церковь для участия в их первом причастии, которое должно было проводиться при первых лучах солнца пасхального дня. Хьюз Олд признает, что «с одной стороны, данная литургическая драма производила действительно незабываемое впечатление, а с другой стороны, в ней осталось слишком мало от первоначального апостольского таинства крещения».

Тем не менее нововведения Кирилла получили весьма широкое распространение. В то время как Кирилл развивал символический ритуализм (который окажет серьезное влияние на литургическое развитие церкви), Константин обеспечивал христиан церковными амфитеатрами, в которых можно было проводить литургические церемонии. Хьюз Олд пишет: «Архитектурные дары Константина определяли контекст проведения богослужения как мистерии». Новые монументальные церковные здания были возведены в Святой Земле на местах, где происходили знаменитые исторические события: Церковь Рождества, Церковь гроба Господня, Елеонская церковь на одноименной горе. Ночные факельные шествия проходили по маршруту, который охватывал знаменитые церкви, а также места выдающихся исторических событий: Вифлеем, гробница Лазаря, Гефсимания и Голгофа. Иерусалим и окрестности, как пишет Олд, превратились в «тематический парк» для религиозных туристов. «Новая концепция литургии», как называет ее Доум Грегори Дикс, получила широкое распространение благодаря паломникам, которые страстно желали ввести иерусалимскую богослужебную практику у себя на родине. Дикс пишет: «В 80–90-х годах (четвертого столетия) иерусалимские литургические нововведения распространились по всему христианскому миру подобно наводнению». Рентель отзывается об Иерусалиме четвертого столетия не только как о «неиссякаемом источнике новых литургических практик», но и как о законодателе богослужебной моды в недавно созданном Константинополе, повлиявшем на развитие будущей византийской формы христианства. Несмотря на то что в начале к нововведениям Кирилла относились с опаской и недоверием (особенно в древних церквях), впоследствии они распространились и укоренились в христианском мире. Дикс отметил, что Святая неделя и Пасхальный цикл Кирилла «представляют собой основу будущих пасхальных церемоний, подчеркивающих кульминационный характер Пасхи в структуре христианского года». Кроме того, он приписывает Кириллу и церкви Иерусалима авторство «суточного богослужения» (с многочасовыми молитвенными предстояниями), церковного календаря, использование литургических одеяний, применение свечей и ладана.

Хьюз Олд пишет: «Христианское крещение превратилось в тщательно разработанную литургическую драму, которая во многом напоминала обряды посвящения (инициации) греческих мистических религий». Более того, человек мог отложить крещение чуть ли не до последних часов своей жизни, пока не докажет, что достоин принять это таинство. «Крещение стало скорее знаком спасения по делам, нежели спасения по благодати».

Работы Августина, особенно его полемические труды против Пелагия, вновь подчеркнули важность крещения младенцев как особого знака благодатности спасения. Таким образом, была восстановлена эта древняя практика. Тем не менее само проведение крещения так же сопровождалось великим множеством помазаний, обрядов экзорцизма, литургических действ и ритуалов, которые противоречили первоначальной апостольской простоте этого таинства, а также подчеркивали в большей мере не благодатность евангелия, но достинства человека.

продолжение